Расширение пространства

Ольга Косырева

Дизайн – вот фетиш, которому поклоняются продвинутые жители мегаполисов. Лучшие рестораны мира - те, где хаммеры у подъезда, долгий лист ожидания и вечно занятый телефон, - обязаны своим успехом не в малой степени своим интерьерам и их дизайнерам. О модных интерьерных тенденциях рассказывает Ольга Косырева.

Сюрреализм, или новое барокко

Освободившаяся от господства минимализма и изрядно изголодавшаяся за эти годы публика уже пару-тройку лет жадно вдыхает воздух свободы, а дизайнеры интерьеров, не скованные необходимостью рассчитывать, насколько красиво падает тень сквозь прорезанную в стене щель, просто безумствуют. Появилось уже несколько настоящих сюрреалистических шедевров, и отдать пальму первенства одному из них я решительно отказываюсь.
Филипп Старк, который и раньше в минимализме замечен не был, дал себе оторваться, придумывая парижскую штаб-квартиру хрустального гиганта Baccarat с одноименным рестораном. Дворец, принадлежавший знаменитой своими балами и причудами виконтессе де Ноай, превращен им в одну сияющую хрустально-зеркальную феерию. Гипертрофированных размеров хрустальный трон у входа, гигантские гроздья люстр, одна из которых погружена в аквариум, а другие – весом в сотни тонн, невесомо парят под потолком – в таком окружении посетители должны чувствовать себя, видимо, как в бокале с пузырящимся шампанским.
По степени безумия едва ли не перещеголял Старка лондонец Мурад «Момо» Мазуз, который в интерьерах клуба Sketch придумал волшебную сказку на тему зазеркалья, с нескончаемой вереницей новых миров: зал Galler, весь белый без окон и почти без дверей, и в нем показывают кино, в West Bar расставлены белые коконы-туалеты в два человеческих роста, East bar оформлен в стиле поп-арт, на лестнице разлита волна силиконового шоколада, а дамские комнаты, кажется, сделаны сплошь только из цветных зеркал и стразов, и туда страшно входить, потому что кажется, что вот-вот натолкнешься на себя самого.
Другой лондонский прожектер – Хассан Абдулла, который сделал там звездные Les Trois Garсons и Loungelover, а здесь – пока еще не знаменитый, но очень завлекательный Milk&Honey. И там, и здесь – сумасшедшая, без всякой логики, мешанина стилей, цветов, фактур и предметов. В его интерьерах бок о бок висят гирлянды хрусталиков и ряды нарядных винтажных сумочек, лубочные панно с портретом Екатерины Великой и чучела животных и птиц, расставлены разнокалиберные кресла и коллекции всех родов, от ожерелий до старинных зеркал. Сборище люстр в каждом его ресторане – как групповая фотография суперзвезд: каждую знают в лицо, но вместе их можно увидеть только на оскаровской вечеринке.
Все эти фокусы – явно не для слабонервных, и в то, что они - лишь антураж для еды, поверить иногда просто невозможно. На вопрос «зачем?» можно ответить лишь: «чтобы нескучно было», на вопрос «как?» тоже ответ один: «вкус, фантазия и здоровая доля безумия».

Гранж, или дизайн интерьера

Гранж – это стиль неформалов и городских бродяг, странников и номадов 21 века, то есть людей, априори чуждых оформительству интерьеров и какому-либо украшательству. Примеры таких интерьеров у всех на виду: в них стены отчищены до кирпичной кладки, по потолку и стенам вьются провода, лампочки свисают над столами без всяких абажуров, чугунные батареи и обшарпанные двери выглядят, как будто сохранились со времен всемирного потопа, а над головами посетителей висят вентиляционные трубы и балки несущей конструкции. В общем, эти заведения могут выглядеть, как амбары со старинными сводами, а могут – как заставленные мебелью чердаки. Для них идеально подходят заброшенные промышленные здания и пустующие самолетные ангары. В качестве декора избираются: где старые семейные фотографии, как в московском кафе «Кекс», где банки с домашним вареньем, как в лондонском Roka, где старый жестяной рукомойник, как в питерском «Старом кафе», или оцинкованные ведра, как в «Ресторане» на Университетской набережной. Кирпичные стены могут быть покрашены в красный, как в обновленных «Пирогах» на Дмитровке, могут быть в белый, как в Public на Элизабет-стрит в Нью-Йорке, а могут быть оставлены как будто и вовсе нетронутыми. Только это не значит, что их не касалась рука дизайнера – просто этот дизайнер считает поэтику запустения вечной темой, а скелет доставшегося ему помещения – главной движущей силой, вокруг которой должно вертеться все остальное. И если внимательно присмотреться, то кресла здесь, даром что потертые, но вполне себе кожаные, а санузлы оборудованы сантехникой вполне современной, не говоря уже о кухонном оборудовании. Так что дизайнеру, скорее всего, пришлось немало потрудиться, чтобы интерьер выглядел настолько заброшенно и аутентично.

Поп-арт, или органомика

Поп-арт – стиль 1960-70-х годов, времени первых телевизоров и первых космических полетов, Энди Уорхолла и молодого Мика Джаггера. Это стиль ярких красок, пластика, неона, оптических иллюзорных рисунков и обтекаемых, органических форм. Достоинств у него много: во-первых, он яркий и по настроению веселый и оптимистичный, во-вторых, понятный и легко тиражируемый, в-третьих, вполне бюджетный, ибо пластиковые, а то и надувные кресла стоят несравнимо меньше какого-нибудь палисандрового дерева. В последние годы поп-арт вспоминают и воссоздают все чаще и активнее, и в современном исполнении он почти сливается с популярным космизмом-футуризмом и органикой – стилем, продиктованном природой.
В Москве поп-арта в его натуральном, шестидесятых годов, виде нет и не было, зато недавно появилось два очень приятно и культурно сделанных в этом стиле заведения: развлекательно-культурный центр в гостинице «Молодежная» с рестораном Cadil luck (дизайнеры Надежда и Гиви Ананьевы) и Bosco Bar в здании ГУМа (дизайн Андреа Страмбиоли). Но если для кого-то обтекаемые формы и пластик-фантастик – это ретро, то у других та же самая тема выглядит скорее футуристично. Дизайнер Карим Рашид, живущий в Нью-Йорке, полуегиптянин-полуангличанин, даже сочинил собственную версию названия для того, чем он занимается и что пропагандирует: «органомика», которая получается из сложения органики и эргономики, то есть следования одновременно формам природы и требованиям удобства. Рашид оформил открывшийся в октябре пан-азиатский ресторан Nooch в нью-йоркском Челси – мебель там пластиковая, на банкетках покрытие из техногеля, а пол покрыт линолеумом с оригинальным оптическим принтом. Цвета жизнерадостные: розовый, голубой, салатовый. Все предметы – стулья, столы, барная стойка и даже диджейский пульт лазурного цвета – сделаны по эскизам Рашида. Футуристичности добавляют панно во всю стену с переплетающимися трубами и подсвеченная изнутри прозрачная панель с напечатанным женским лицом. А если смотреть снаружи, то все сидящие внутри ресторана эффектно плывут на облаках – нарисованных по низу стеклянного фасада.